Труба «Дружба». Энергетический детектив с видом на новую Европу
Пока мы следили за фронтом, война пришла туда, где её не ждали — в нефтепровод. Венгрия и Словакия против Киева, Брюссель в роли третейского судьи, а в тени улыбается Вашингтон. Виктор Соколов восстановил хронологию энергетического удара, который может изменить карту Европы.
—-
Часть первая. Артерия, которая связывала всех
Она никогда не кричала. Тысячи километров стальных молчаливых вен, проложенных через леса, поля и реки ещё в те времена, когда мир был устроен проще. Нефтепровод «Дружба» — название, которое сегодня звучит как горькая ирония, но в 1964 году, когда запускали первую нитку, казалось, что это навсегда. Социалистическое братство, скреплённое нефтью.
Шли годы. Рушились империи, менялись лидеры, границы перекраивались, как старая карта. А труба работала. Она кормила Венгрию, где премьер-министр Виктор Орбан год за годом выстраивал свой «суверенный» курс, балансируя между Брюсселем и Москвой. Она давала жизнь Словакии, чей премьер Роберт Фицо никогда не скрывал: прагматизм важнее идеологии. Для них «Дружба» была не символом, а физикой выживания. Венгерский НПЗ в Сазхаломбатте и словацкий Slovnaft в Братиславе были заточены под российскую нефть, как ключ под замок. 70–80% потребностей Венгрии, 80–85% Словакии — эти цифры значат больше, чем любые политические декларации .
Украина была транзитёром. Терпеливым, ворчливым, но исправным. Труба входила в неё на севере, тянулась через всю страну и уходила в Европу. За это Киев получал деньги и статус. Статус надёжного партнёра, который не перекрывает вентиль, даже когда соседи ведут себя не по-братски.
А Россия? Для Москвы «Дружба» была окном в Европу, которое не могли закрыть никакие санкции. Морские поставки — под потолком цен, с дисконтами, с унизительными манипуляциями западных трейдеров. А здесь — труба. Чистый, премиальный экспорт. Почти 10 миллионов тонн в год, около 4% всего нефтяного экспорта, но в деньгах — до 4 миллиардов долларов . И главное — политический капитал. Возможность сказать: «Европа без меня не может. Вот же они, Венгрия и Словакия, которые отказываются вводить санкции, потому что труба им нужнее, чем солидарность».
Все молчали, терпели, договаривались. Потому что труба работала.
До 27 января 2026 года.
—-
Часть вторая. Точка разрыва
Той ночью в городе Броды Львовской области было морозно и тревожно. Война шла уже четвёртый год, и звуки взрывов стали привычным фоном. Но этот взрыв был особенным.
Произошел взрыв на объекте инфраструктуры нефтепровода «Дружба». Там, где труба встречается с другой артерией — «Броды — Одесса», — полыхнуло так, что пламя видели за километры. Пожарные тушили нефть, которая горела, освещая ночное небо, а вместе с ней горели остатки старого мира .
Транзит встал.
Министр иностранных дел Украины Андрей Сибига вышел в соцсети с фотографиями огня и лаконичным комментарием: «Это инфраструктура нефтепровода „Дружба“ после последнего целенаправленного российского удара» .
Официальный Киев разводил руками: «Мы не можем возобновить прокачку, пока не проведём ремонт и проверки безопасности. А ремонт в условиях войны — это не быстро» .
В Братиславе и Будапеште началось тихое бешенство.
Роберт Фицо, премьер Словакии, человек с тяжёлым взглядом и ещё более тяжёлым характером, собирал экстренное совещание. Он не верил в случайность. Слишком удобно — удар пришёлся аккурат по тому месту, от которого зависит его страна. И слишком вовремя — на фоне скандалов вокруг антироссийских санкций и пророссийского курса его правительства.
«Это не война, это политика», — процедил Фицо. — «Зеленский просто перекрыл вентиль, прикрываясь ракетами» .
Петер Сийярто, министр иностранных дел Венгрии, человек с лицом вечно обиженного гения, пошёл ещё дальше. Через несколько дней, выступая перед избирателями в городке Пюшпёкладань, он выдал сенсацию:
«Киев заблокировал транспортировку российской нефти, чтобы спровоцировать в Венгрии энергетический кризис перед парламентскими выборами 12 апреля. Владимир Зеленский решил вмешаться в наши выборы. Он хочет поставить в сложное положение правительство Орбана и поддержать оппозицию» .
Будапешт готовился к выборам. И вдруг получал удар оттуда, откуда не ждали — от Киева, который сам молил Европу о помощи.
—-
Часть третья. Зеркальный ответ
Если вы думаете, что Европа — это единый организм, где все части тела работают синхронно, то вы никогда не наблюдали за тем, как Венгрия и Словакия защищают свои национальные интересы.
Фицо не стал ждать милостей от Брюсселя. Он позвонил директору Slovnaft и сказал коротко: «Всё, что мы производим, остаётся здесь. Экспорт дизеля в Украину прекращён» .
Но этого ему показалось мало. Премьер Словакии, у которого рычагов давления оставалось немного, решил ударить по самому больному. Украина висела на словацкой электроэнергии, как на капельнице. В январе 2026 года Словакия отправила туда в два раза больше электричества, чем планировала за весь 2025-й. 18% всего украинского импорта света — это не шутки .
«Если Зеленский считает, что наше сотрудничество не имеет ценности, мы можем отключить электричество», — обронил Фицо. Без улыбки. Без намёка на торг. Просто констатация факта.
Венгрия подхватила эстафету. Сийярто объявил: экспорт дизеля в Украину прекращён и не возобновится, пока не потечёт «Дружба» . В качестве альтернативы Будапешт и Братислава кинулись к Хорватии: «Возьмите нашу нефть танкерами, прокачайте по Адриатическому трубопроводу Adria, мы заплатим».
Но Хорватия, которая последние четыре года смотрела на Россию с плохо скрываемой ненавистью, ответила вежливым отказом. Министр экономики Анте Шушняр развёл руками: «Закупать российскую нефть — значит финансировать войну против Украины. Мы не можем» .
Венгрия оказалась в ловушке. Страна, которая на 70–80% зависела от «Дружбы», вдруг поняла, что запасной выход заперт снаружи . В государственных резервах нефти — на три месяца. Компания MOL, владеющая венгерскими НПЗ, в панике запросила у правительства доступ к стратегическим запасам .
Цены на топливо в Венгрии поползли вверх. До выборов оставалось два месяца.
—-
Часть четвёртая. Брюссельский арбитраж
В Еврокомиссии происходящее вызвало смешанные чувства. С одной стороны, Брюссель давно мечтал отучить Европу от российской нефти. План Repower EU предполагал полный отказ от российских энергоносителей к 2027–2028 годам . И вот — «Дружба» встала сама собой. Можно было бы порадоваться.
С другой стороны — метод. Если Украина перекрывает транзит в одностороннем порядке, пусть даже под предлогом войны, это создаёт опасный прецедент. Европейские страны должны быть уверены: транзит через третьи государства надёжен. Иначе инвестиции в инфраструктуру теряют смысл.
Еврокомиссар по энергетике Данс Йергенсен, датчанин с репутацией жёсткого переговорщика, потребовал от Киева одного: чёткого графика ремонта .
«Мы понимаем сложности военного времени, — говорили в Брюсселе. — Но нам нужны сроки. Венгрия и Словакия — члены Евросоюза. Мы не можем бросить их в энергетической яме» .
Киев молчал. Графика не было. Ремонт не начинался.
Тогда Брюссель сделал тонкий ход. Координационная группа по нефти получила поручение изучить возможность поставок в Венгрию и Словакию через Хорватию. Формально — помощь. Фактически — мягкое принуждение. Если альтернатива будет найдена, Украина потеряет последний рычаг давления на Будапешт и Братиславу.
Но цена этой альтернативы кусалась. Эксперты подсчитали: переход на хорватский маршрут обойдётся Венгрии в дополнительные 500–600 миллионов долларов в год. Розничные цены на топливо вырастут на 5–15% . Для страны, где и без того инфляция душит избирателей перед выборами, это катастрофа.
Орбан попал в классическую ловушку между молотом и наковальней. Уступить Киеву — значит признать, что его «суверенная» политика провалилась, и Москва не может защитить своих союзников даже трубой. Не уступать — значит обречь страну на энергетический кризис и проиграть выборы.
—-
Часть пятая. Американский след
Но была в этой истории ещё одна сила, которая до поры оставалась в тени. Сила, которая любит наблюдать за тем, как Европа варится в собственном соку, а потом выходить с готовыми решениями.
Вашингтон.
Чтобы понять, куда дует ветер, нужно вернуться на несколько месяцев назад. В августе 2025 года, когда мир ещё жил надеждами на скорое перемирие, состоялся саммит на Аляске. Дональд Трамп и Владимир Путин встретились лицом к лицу, и за закрытыми дверями обсуждались вещи, о которых простые смертные могли только догадываться.
Агентство Reuters позже раскопало детали. Американские эмиссары предлагали Москве сделку: вы соглашаетесь на мир в Украине, мы смягчаем санкции и открываем дорогу для возвращения Exxon Mobil в проект «Сахалин-1». Более того, обсуждалась возможность поставок американского оборудования для российского «Арктик СПГ-2» — проекта, который находился под западными санкциями .
Трампу нужна была громкая победа. Ему нужен был заголовок: «Трамп остановил войну». И ради этого он был готов на энергетический торг с Москвой. В Белом доме даже обсуждали покупку российских атомных ледоколов — звучит фантастически, но факты упрямы .
Эти переговоры ни к чему не привели. Война продолжилась. Но осадок остался. Вашингтон дал понять: энергетика — это не только санкции, это ещё и инструмент большой игры. И если Европа будет слишком долго возиться с украинским транзитом, Америка может предложить Москве другие варианты.
Для Украины это был тревожный сигнал. Её главный союзник, США, в кулуарах обсуждал с Россией энергетические проекты, как будто войны и не было.
—-
Часть шестая. Кто платит за разрыв?
Теперь, когда пазл сложился, можно задать главный вопрос: что дальше?
Европа оказалась в положении человека, который решил завязать с алкоголем, но обнаружил, что последняя рюмка была налита ядом. Отказ от российской нефти неизбежен — Брюссель уже анонсировал полный запрет к 2027 году. Но цена этого отказа для Венгрии и Словакии может стать непомерной. Их НПЗ не перестроены, логистика не готова, а политические элиты не хотят терять лицо. Евросоюз ждёт внутренняя битва: Брюссель будет пытаться провести запрет через квалифицированное большинство, а Будапешт и Братислава — цепляться за право вето.
Украина сыграла ва-банк. Перекрыв «Дружбу», Киев продемонстрировал: мы больше не транзитёры, мы игроки. Но плата за этот ход — потеря союзников в лице Венгрии и Словакии, а также раздражение Брюсселя, который не любит, когда ему указывают. В краткосрочной перспективе Украине грозит дефицит дизеля (3–10% импорта — это ощутимо) и рост цен на топливо . В долгосрочной — потеря 18% импорта электроэнергии, если Фицо действительно решится на отключение .
Россия смотрит на происходящее с философским спокойствием. Да, 10 миллионов тонн премиального экспорта — это деньги. Но «Транснефть» уже расширила мощности портов в Новороссийске и Приморске на 25 миллионов тонн. Нефть можно перенаправить. Главные потери — политические. Москва теряет рычаг влияния на Венгрию и Словакию, которые теперь будут вынуждены оглядываться не на Кремль, а на Брюссель. Но взамен Россия получает возможность наблюдать за тем, как Евросоюз раздирают внутренние противоречия. А это, с точки зрения геополитики, тоже неплохой дивиденд.
США в этой истории — главные бенефициары. Европа окончательно переходит на американский СПГ, зависимость от России рвётся, а внутриевропейские дрязги только укрепляют позиции Вашингтона как «старшего партнёра». Кроме того, Трамп сохраняет пространство для торга с Москвой: если Россия пойдёт на уступки по Украине, американские компании могут вернуться в российские проекты. Этот козырь пока в рукаве .
—-
Часть седьмая. Вместо эпилога. Судьба одного премьера
Вечером 17 февраля 2026 года Роберт Фицо вышел к журналистам. Он выглядел усталым, но решительным.
«Slovnaft останавливает экспорт дизеля в Украину. Всё, что мы производим, пойдёт на наш рынок. А если Киев продолжит играть в эти игры, мы готовы обсуждать и отключение электричества» .
Вопрос из зала: «Господин премьер, вы не боитесь, что это ударит по самой Словакии?»
Фицо усмехнулся:
«Удар по нам уже нанесён. Наша труба стоит. Наш НПЗ работает вполсилы. Мы теряем миллионы. И мы должны просто улыбаться и говорить „спасибо“? Нет. Мы будем защищаться. Это не политика. Это бизнес. Просто бизнес».
Он развернулся и ушёл, не ответив на последний вопрос.
А нефтепровод «Дружба» стоял. Холодный, тихий, пустой. Впервые за 62 года.
В Брюсселе чиновники разводили руками. В Вашингтоне аналитики строили графики. В Москве пересчитывали баррели. В Киеве искали дизель.
А труба молчала.
И никто не знал, заговорит ли она снова.
—-
В этой истории нет правых и виноватых. Есть только интересы. И сталь, которая однажды не выдержала. «Дружба» дала трещину не там, где рвались снаряды, а там, где кончилось доверие. Починить трубу можно за месяц. Починить отношения — не получится уже никогда.
Пишу для тех кто не только умеет читать, но и думать!
Автор: Соколов Виктор Викторович
