Институт субсидиарной ответственности в российской правовой системе за последние годы заметно изменился и вышел за рамки традиционного инструмента банкротного права. Сегодня он используется не только для защиты интересов кредиторов, но и фактически становится элементом доказательной базы в уголовных делах экономической направленности.
На эту тенденцию обращает внимание адвокат Алексей Журавлев, руководитель адвокатского кабинета «Ваш Адвокат».
По словам эксперта, важную роль в трансформации правоприменительной практики сыграли разъяснения Верховного суда, в частности Постановление Пленума ВС РФ № 42 от декабря 2025 года. Документ закрепил принцип индивидуального подхода при рассмотрении таких споров. Суды должны устанавливать, привели ли действия конкретного лица к банкротству компании и была ли в этих действиях недобросовестность или неразумность. При этом сам по себе предпринимательский риск не может служить основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.
Одновременно усиливается связь между арбитражными спорами и уголовными делами. Это особенно заметно в делах, связанных с нецелевым расходованием авансов по государственным контрактам.
Если следствие доказывает, что полученные средства выводились через подконтрольные структуры или использовались не по назначению, а компания затем оказалась банкротом, эти обстоятельства могут стать основанием для взыскания убытков с руководителя или других контролирующих лиц.
Приговор суда или материалы уголовного дела нередко становятся ключевыми доказательствами в процессе о субсидиарной ответственности.
Еще одной тенденцией последних лет стало изменение подхода к доказыванию. Верховный суд допускает использование косвенных доказательств, включая сокрытие документации, вывод активов или создание аффилированных компаний. В таких ситуациях контролирующее лицо должно обосновать экономическую логику своих решений. Отсутствие объяснений может быть расценено судом как признак недобросовестного поведения.
Расширяется и круг лиц, которые могут быть привлечены к ответственности. Помимо директоров и собственников бизнеса, риски распространяются на фактических управленцев компании — финансовых директоров, главных бухгалтеров и других менеджеров, способных влиять на ключевые решения.
Как отмечает Алексей Журавлев, в теории требования о субсидиарной ответственности могут быть списаны в рамках банкротства гражданина, однако для этого необходимо доказать добросовестность поведения должника. Если будет установлено, что он скрывал имущество, предоставлял ложные сведения или действовал незаконно, освобождение от долгов невозможно.
По мнению эксперта, в результате изменений субсидиарная ответственность превращается в один из ключевых персональных рисков для руководителей компаний. «Суды все чаще анализируют реальные управленческие решения и устанавливают связь между действиями конкретного лица и банкротством.
Это означает, что руководителям и бенефициарам бизнеса необходимо значительно внимательнее относиться к корпоративным решениям и их документированию», — подчеркнул он.
