Интервью с Ольгой Прохоровой, основателем и продюсером проекта о Ксении Петербургской «Грошик или царь на коне».
— Ольга, как вообще родилась идея сделать спектакль о Ксении Петербургской с названием «Грошик или царь на коне»? Это же не самый очевидный сюжет для современной сцены.
— Вы знаете, я и сама не ожидала, что меня так зацепит эта история. Точно сказать с какого момента у меня появилась эта мысль не смогу. Где-то два, три года носила ее в себе и всячески пыталась отогнать. Но с каждой моей попыткой забыть или убедить себя, что этого не надо делать, появлялось все больше какое-то чувство, что не делать я не смогу. Это был диалог внутри меня. Тогда, наверное, и пришло, что да, это будет не спектакль, а моноспектакль, где героиня на сцене будет вести тот самый внутренний диалог. Это разговор о внутреннем переломе, о том, как человек становится собой — даже если окружающие тебя не понимают. Так родилась идея, а точнее первый шаг.
— А как вы выбирали, кто будет играть, а кто ставить? Здесь ведь особенная актёрская задача — не «изображать святую», а показать живую женщину.
— Для меня было очевидно, что режиссёр должен быть не просто постановщиком. Поэтому я пригласила Елену Медведеву. Она уникальный специалист: сама актриса и режиссёр в одном лице. Она понимает, что происходит внутри артиста в самый трудный момент — когда текст выучен, а душа ещё не включилась. Елена ставит не «правильно», а «честно». Это редкость. Актрису — Ирину Крутик — искала, перебирала в голове разных людей. Нужен был человек с мощным драматическим дарованием, но при этом с внутренним стержнем. Ирина — из тех, кто не боится тишины на сцене. Она не будет «играть эмоцию», она будет жить этот путь. Также у неё есть опыт в кино и театре, а у нас в спектакле сложная структура: живая игра плюс видеоряд, где Ирина ведёт диалог с самой собой на экране. Это требует особой собранности. И, что самое главное, Ирина ходит в Храм, водит своих деток в воскресную школу при Храме, и ее душа идет по пути веры и познания Бога. А это очень важно для такого спектакля.
Но во всех этих поисках, мне кажется, что меня вела сама Ксения, так как я больше прислушивалась к тому, что у меня внутри, что отзывается.
— Что на сегодняшний момент самое сложное в подготовке? Спектакль с ИИ, сурдопереводом, видеорядом — это же огромный технический слой.
— Самое сложное — синхронизация живого и цифрового. Мы не просто ставим спектакль, где актёр выходит на сцену. У нас есть видеоряд, созданный с помощью ИИ: он оживляет Петербург XVIIIвека. А ещё будут заранее снятые сцены с Ириной, которые будут проецироваться на экран. Таким образом, свершится диалог между прошлым и будущим, между внутренним и внешним. Если сбиться — магия разрушится. Мы репетируем это как музыкальный ансамбль, где каждый инструмент должен вступить в долю секунды. Режиссёр Елена Медведева придумывает такие ритмические партитуры. И это пока самое трудное — заставить технологию не отвлекать, а помогать актёру.
— А что было самым неожиданным за время работы? Момент, который вас лично удивил или даже рассмешил?
— Самое неожиданное — это отклик от совершенно нецерковных людей. Когда я рассказываю про спектакль, то вижу, как загораются глаза и как человек включается душой в эту историю. Неожиданностью было еще и то, что те, кто носит имя Ксения, не знают про такую святую. И тогда я решила, что буду всем рассказывать и про спектакль, и про святую Ксению, и про ее чудеса. Ещё один неожиданный момент — благословение отца Василия Гелевана (прим.ведущего телеканала «СПАС»). Я волновалась, что церковное сообщество может настороженно отнестись к такому современному прочтению и к тому, что это будет делать новичок в этом деле. А он нас очень поддержал, сказал, что главное — чтобы люди через искусство задумались о вере и о выборе. Это придало сил. И когда отец Василий благословлял меня, то так внимательно посмотрел мне в глаза и сказал: «Делайте! Вы сможете! Все получится!»
— Откуда взялась идея сделать в рамках проекта не только спектакль, но и выставку историй чудес тех, кто обращался к Ксении? Это же очень личное.
— Это как раз родилось, когда столкнулась с тем, что не все знают про святую Ксению, и захотелось не только рассказать, но и, самое главное, поделиться историями, которые происходят у людей, когда они обращаются за помощью. Верю, что такие истории могут вдохновить, придать сил и уверенности, что кто-то через них найдет ответ на свой вопрос, и что через эти чудеса мы обретем веру и укрепимся в ней, а ещё поймем, что самое главное — это любовь! Мне кажется, это и есть главная цель: показать, что выбор веры — не вчерашний день, он возможен и в 26 лет, и в любом другом возрасте. И что святые рядом, даже когда мы этого не замечаем.
— У проекта есть и социальная миссия: некоторые показы будут с сурдопереводом для людей с нарушениями слуха. Как пришла эта идея?
— Честно? Я листала ленту новостей. И наткнулась на видео, как делают сурдоперевод на больших концертах и шоу. И тут меня как пронзило: если переводят концерты и масштабные шоу — значит это можно и нужно сделать в театре? А у нас же моноспектакль, где весь смысл в этом внутреннем диалоге, в тишине, в паузах, в голосе, который звучит со сцены и с экрана. Я подумала: если человек с нарушением слуха придёт и не услышит этот разговор героини с самой собой — он потеряет самое главное. А хочется, чтобы этот диалог был услышан каждым. Без исключений. Так и родилось решение. Не из «мы молодцы», а из простого: «А почему бы и нет?» Сложно ли это технически? Раз уж мы взялись за такой спектакль с ИИ и видеорядом, то сурдоперевод — просто ещё одна задача. Решаемая.
— Спектакль про петербургскую святую, но рождается он в Москве. Это принципиально? Чувствуете ли вы разницу в том, как в двух столицах воспринимают историю Ксении?
— Знаете, я часто думала об этом. И пришла к неожиданному выводу: для меня это не принципиально, а промыслительно. Так сложилось, что все ключевые люди проекта — и режиссёр Елена Медведева, и актриса Ирина Крутик, и я — живём в Москве. Храм, который нас поддерживает, — храм Ксении Петербургской на Филатовом лугу — тоже в Москве. То есть святая как бы сама пришла к нам сюда. И это очень по-христиански: где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я посреди них. Не важно, на какой карте. Что касается разницы в восприятии… В Петербурге, наверное, больше присутствия Ксении. Там есть её часовня с мощами на Смоленском кладбище, там люди идут к ней с записками каждый день, там она — часть городского воздуха. Это очень трепетное, почти осязаемое почитание. В Москве — другая история. У нас Ксения больше история про выбор. Здесь меньше «бытового чуда». Москва — город решительных, быстрых, амбициозных. И мне кажется, именно здесь история женщины, которая в 26 лет всё бросила и ушла в юродство, звучит особенно остро. Потому что у нас у самих постоянно есть соблазн «строить карьеру», «зарабатывать», «быть успешными». А Ксения напоминает: есть что-то другое. Так что, может быть, это и к лучшему, что спектакль родился в Москве. Здесь он становится не просто житием, а вызовом. И потом, когда мы повезём его в Питер, это будет уже диалог двух столиц: московское прочтение встречается с петербургской любовью к святой. Мне кажется, это очень интересно.
