Существует великое множество различных, самобытных субкультур, на перечисление которых уйдет масса времени. Однако следует обратить внимание на особое направление, выделяющееся из всех остальных. Оно представляет собой необыкновенное явление: точные дата и место возникновения его неизвестны, несмотря на свой преклонный возраст, ряды поклонников не перестают пополняться. Во многих странах это течение имеет характер самостоятельно возникшего явления, происхождение которого не зависело от влияния соседствующих государств или от моды. Оно наложило значительный отпечаток на различные цивилизации и культуры мира. Исторически богатая, колоритная, неординарная культура татуировок заставляла восхищаться и признавать сакральную силу изображений, осуждать и пренебрегать ею, во все времена вызывая массу споров и диспутов.

В последнее время из-за неконтролируемого роста популярности и интереса к татуировкам невольно может сложиться впечатление, будто стремление большинства сделать татуировку вошло в моду недавно, буквально несколько десятилетий назад. А разве не так? Далеко не так…

От Каменного века до современности

Многие специалисты сходятся во мнении, что первые тату возникли еще в Каменном веке, примерно 60 тысяч лет назад. Если с определением точной даты возникают проблемы, то причины появления рисунков на теле древнего человека легко объяснимы: истоки современных тату кроются в быту людей времен палеолита.

Серьезные раны обычно прижигались и оставались на теле причудливыми шрамами, указывающими на мужество и бесстрашие охотника. По мере того, как семьи разрастались, объединяясь в малые общины, некоторые представители семей специально наносили отметины, схожие со шрамами выдающихся охотников и воинов, чтобы показать кровное родство с ними. Благодаря естественным повреждениям кожи мужчина не только входил в круг избранных, но и находился под защитой от злых духов в дальних странствиях и на пути домой. Татуировка также  являлась отличительным знаком того или иного племени.

Для того чтобы поверить в многочисленные догадки и гипотезы ученых о возникновении татуировок, необходимо вернуться на четверть века назад. В 1991 году на границе между Австрией и Италией, в безбрежных Тирольских Альпах была совершена находка, до сих пор не дающая покоя ученому миру.  На перевале Хауслаб супружеская пара обнаружила мумию, хранившуюся под толщами снега боле 5300 лет, на теле которой насчитывается приблизительно 60 рисунков. Татуировки на теле мумии Отци стали самыми ранними из когда-либо найденных. Любопытно, что различные крестики и линии, изображенные на теле древнего человека, наносились без использования игл – в специально сделанные на коже надрезы втирался уголь.

Практически такой же метод создания рисунка использовался в древней Месопотамии, стране, расположенной между реками Тигр и Евфрат. На территории нынешнего Ирака в V тысячелетии до н. э. среди женщин-шумерок была распространена мода «вечных картинок». Значительно позже, в VII-VIII веках, когда наступил период широкого распространения ислама, изменились и традиции украшения тела. Тату данного периода не отличаются оригинальностью – это выдержки из Корана, собственные имена и заклинания. По сей день в Ираке сохранился обычай нанесения семейных знаков, по поверью оберегающих жизнь ребенка.

До 1770-х годов термин тату (на таитянском диалекте «tatau» означает «рисунок», «символ») не пользовался широкой популярностью. Европа узнала о существовании данного феномена благодаря англичанину Джеймсу Куку, совершившему кругосветное путешествие. Отправившись в Полинезию, исследователь привез с собой не только предметы быта жителей Таити, но и самого аборигена, сплошь покрытого татуировками. Однако известность и славу татуировка обрела благодаря морякам Кука, научившимся у полинезийцев технике нанесения рисунка. Бравые моряки из странствий привозили воспоминания, нарисованные на коже, тем самым привлекая внимание к татуировкам не только представителей своего круга.

Новый этап в развитии субкультуры начался в 1891 году, когда американец Самуэль О’Рейли изобрел тату-машинку, которая значительно упростила и ускорила процесс нанесения рисунка. Несмотря на это, вместо развития художественной специфики и стремления к индивидуальности, тату приобрели массовый характер, оставшись прерогативой низших слоев общества.

Настоящий всплеск популярности татуировок произошел в 50-60 годах XX века. Новое поколение амбициозных и творческих мастеров не боялось смелых экспериментов и возвращения к забытым истокам. Татуировщики заимствовали жанры и образы различных культур, возведя тату в ранг настоящего искусства.

Интересненько

В 1890-1891 году будущий император Николай II совершил путешествие, приуроченное к завершению своего тринадцатилетнего курса образования.  В рамках дипломатического путешествия цесаревич посетил Грецию, Египет, Индию, а в Японии даже упросил мастера нарисовать татуировку на память. Сохранились несколько фотографий, на которых еле виден небольшой дракон на правой руке императора.

Упоминание о татуировках имеется в Библии. Книга Левит: «Ради умершего не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмен. Я Господь» (Лев. 19: 28).

Среди славян в X веке были популярны татуировки, связанные с языческими символами: рисовались деревья, животные, кресты, славянское солнце. Татуировки имели по большей части женщины.

Японская татуировка занимает особую нишу среди других жанров, несмотря на этот факт, в Японии до сих пор с подозрением относятся к татуированным людям. Посетителю даже с небольшим рисунком вход в термальные бани, сауны и бассейны будет закрыт.

У нас не говорят «бьют»

«Типичная Москва» направилась на Рождественский бульвар, в студию пирсинга и татуировки «Tattoo Style», чтобы расспросить мастера Аллу Гордон и владельца студии Максима Трапезникова о том, что из себя представляет современная татуировка, и узнать о произошедших в культуре тату переменах за последние годы.

 

ТМ: Как давно вы работаете тату-мастером, с чего начинали, и что этому предшествовало?

Алла: (Смеётся) Столько не живут. Наверное, первые опыты у меня были году в 2001-2002, в общежитии мучила подружек. Потом как-то совершенно случайно, ничего не умея, по объявлению в газете устроилась тату-мастером. Человек, который тоже в этом ничего не смыслил, открывал свою микро-студию. Решила, что я могу: вот у меня высшее художественное образование, неужели я не смогу. Ну, первые года три не могла. Тогда все это было на таком уровне, зачаточном, было буквально несколько хороших студий и мастеров в Москве, их можно было сосчитать по пальцам одной руки. И даже такие криворукие товарищи, как я, могли этим зарабатывать на жизнь и даже иметь какую-то популярность. Потом потихоньку я стала более осмысленно и осознанно к этому подходить. Параллельно появились какие-то друзья и знакомые – хорошие мастера, глядя на которых, я поняла, что не туда «жила» все это предыдущее время, да и потихоньку поступила хорошая аппаратура и материал.

ТМ: Как нашли свой стиль? Это пришло с опытом или вы уже знали, в каком направлении будете работать?

Алла: Я бы не сказала, что у меня есть собственный стиль. Я вот такой вот интерпретатор. Есть люди творческие, люди-художники, которые своим чем-то фонтанируют, а мне нравится, когда человек задает идею, задает стилистику, в которой он это хотел бы увидеть, мне нравится именно рисовать и исполнять потом татуировку под какие-то поставленные задачи.

ТМ: Можете назвать свои любимые работы?

Алла: Нет.

ТМ: Все любимые?

Алла: Нет, я их все не люблю.

ТМ: Почему?

Алла: Не знаю, такой у меня склад. Может быть, по прошествии месяца, двух, я смотрю на фотографию и думаю: «А, ничего». Я какая-то недовольная собой. Мой перфекционизм всегда немножко опережает мой технический уровень на данный момент. Я очень довольна таким складом своего характера, потому что он позволяет расти и не любить себя чересчур.

ТМ: А жанры татуировок вам больше какие нравятся?

Алла: Проще сказать, какие не мои.

ТМ: Какие не ваши?

Алла: Наверное, ничего не смыслю в каких-то крупных геометрических и этнических орнаментах, хотя эстетически я их воспринимаю, это хорошо выглядит на многих людях. Биомеханику тоже не могу. А так, все остальное по мне: и графика, и как-то в реализме сейчас интересно себя пробовать, и всякие акварельки. Очень нравится, что татуировка выходит из этих стилистических клеточек, люди делают просто картинки в каких-то изобразительных жанрах, без привязки к названиям стилей.

ТМ: К вам по большей части творческие личности приходят?

Максим: У них денег нет.

Алла: Да нет, благодаря социальным сетям сейчас это все стало гораздо проще. Мы с клиентами можем выбирать друг друга. И в плане адекватности, и в плане интересных задач. Иногда вроде совершенно нетворческие по профессии, по внешнему виду товарищи выдают такое, что я прямо восхищаюсь, мне это интересно делать, и хорошо, что такие есть. Побольше бы таких.

ТМ: Какова возрастная категория клиентов, заглядывают посетители от 45 и старше?

Алла: У меня основной возраст где-то с 25-30 до 40, но, да, бывают и взрослые люди. У разных людей разный возраст, когда наступает момент «живу для себя» и «делаю, что хочу». У кого-то он наступает в 22, у кого-то в 50.

Максим: У нас есть несколько клиентов за 50, которые действительно с масштабными работами.

Алла: В основном мужчины. Им так проще сохранить внутреннего ребенка, наверное.

ТМ: И что они набивают?

Максим: У нас не говорят «набивают» и «бьют». Это моветон. Это из блатного жаргона, я не знаю почему молодежь современная это употребляет.

Алла: Наверное, это связано со всякими крупными интернет-порталами про татуировки, которые создают не мастера. Это пошло оттуда. У клиентов часто встречается это слово. Татуировку делают, рисуют – это максимально технически близкий момент.

Максим: Когда клиент сидит и отвечает на звонок: «Я сейчас делаю татуировку в студии», хочется ответить: «Да это не ты делаешь, а тебе делают».

Алла: У нас есть история про одного мастера: девушка-клиент сидела, общалась по телефону, рассказывала о новом тату, которое «она себе делает». Мастер вздохнул грустно, сложил оборудование и сказал: «Ну, делайте».

ТМ: Можно ли сказать, что татуировка начала терять свой негативный окрас? Лет 20 назад в России к этому относились с большим отрицанием.

Алла: Да, это становится такой же разновидностью, направлением красоты и моды, как красивая одежда, украшения. Если раньше считывалось «человек с татуировкой», «человек без татуировки», была такая градация, теперь внимание обращается на качество работы. Как в моем постсоветском детстве хотелось просто кроссовки, пофиг какие, а сейчас уже начинаешь выбирать, что носить на себе. Я немножко поверну на другую тему. Сейчас происходит то, что мне очень нравится – если раньше в основном молодые юноши и девушки приходили за первой татуировкой, и это была какая-нибудь маленькая фитюлька, надписюшка, иероглиф, просто, чтобы было, то сейчас иногда человек приходит с нуля и просит большую, красивую, интересную работу.

ТМ: То есть, многие соглашаются с тем, что татуировки – это вид искусства?

Алла: Ну, по крайне мере, среди наших клиентов, да.

ТМ: А лично для вас?

Алла: Я бы хотела так сказать, но, повторюсь, я скорее ремесленник. Как искусство я воспринимаю работы других мастеров, которых я люблю, кем восхищаюсь, учусь у них по возможности.

ТМ: Обычно люди приходят за первой татуировкой и не могут остановиться, с чем это связано?

Алла: Я бы не сказала. Такое бывает при положительном первом опыте, когда человеку приятный мастер сделал то, что он хотел, плюс, когда человеку это позволяет его образ жизни, финансовые возможности, потому что хорошая татуировка – это не совсем дешевое удовольствие. Знаю массу людей, у которых одна-две татуировки, при этом они с ними комфортно существуют. Это как с любыми другими вещами: одежда, обувь, бижутерия, приятная бытовая техника, телефоны. Кто-то коллекционирует, а кто-то просто попробовал, понравилось, и все.

Фото: Яна Окульская